«Графиня изменившимся лицом бежит пруду»

Телеграмма с этим текстом была изъята военной цензурой в мае 1985 и передана, как подозрительная в политотдел дивизии ПВО в Петрозаводске.

Адресована телеграмма была обычному рядовому Советской Армии, а вот подписана «РомТужАускас», что сразу насторожило бдительные спецслужбы. Налицо был явный шифр.

Замполит полка, мой непосредственный начальник, в кабинет к которому я был вызываем по десять раз на дню, на этот раз прислал за мной конвой из 2 автоматчиков.

  • Тебе пиздец! Мы тебя раскрыли. Именно ты являешься руководителем глубоко законспирированной профашистской организации в рядах Советской Армии.

Так как телеграмма, респондентом которой я и был, до меня еще не дошла, даже смекалка тертого солдата, отслужившего все два года, оказалась бессильна. Я просто открыл рот и вытаращился на майора Румынова.

Он всего несколько месяцев как сменил ушедшего на пенсию замполита, отношения сразу не заладились.

32-летний, подтянутый офицер явно имел мохнатую лапу в верхах, иначе как бы он смог попасть в высшее командование серьезной боевой части ПВО в столь нежном возрасте и имея также не соответствующее опыту звание.

Возможно, как раз для реальной практики и прислали на настоящую службу чьего-то сынка, чтобы через годик повесить полковничьи звезды и отправить в какой-нибудь теплый штаб.

Наша дивизия контролировала воздушное пространство от Ленинграда до Северного полюса. В центре связи (громадное подземелье в 9 этажей) служили около 500 солдат и больше тысячи офицеров, все специалисты, инженеры, связисты. Только вот у замполита было всего 2 солдата, на которых держалась вся великая коммунистическая идея. Я — клубный уборщик, почтальон, киномеханик, редактор боевых листков и фотограф. И художник Валерка, замысловато вырисовывающий плакатным пером глубокомысленные изречения, постоянно умирающих Генсеков КПСС.

К другим замполита не подпускали, другие несли настоящее боевое дежурство и могли со злости на коммунистического трепача нажать не ту кнопку. Кстати, ТА КНОПКА находилась именно в нашем центре.

Командовал всем этим полковник Варварин, пожилой, суровый. Офицеры и солдаты его сильно боялись, но тихо уважали. Своих в обиду не давал, наказывал сам, жестко. Но до тюрьмы никого не доводил, просто ломал карьеру и отсылал на такие северА, где белые медведи не выживают. Что, согласитесь, все-таки лучше.

Замполит Румынов с первого дня решил показать себя, «рубануться», как тогда говорили, но выбор жертвы был невелик.

Художника Валерку, питерского интеллигента, дохленького поэта — лирика, трогать не было смысла, он тихонько сидел, рисовал плакаты, а ночью завывал под гитару слезливые вирши в стиле ранних акмеистов. Правда, перед тем, как попасть в клуб на столь тихую работу, Валерка был радиотелеграфистом. Однажды на ночном дежурстве, замученный узбекскими дедами, достойно уснул под столом. Патрульное звено НАТОвских «Орионов» с ядерными бомбами, в провокационных целях (что происходило постоянно) лихо вторглись на территорию СССР аж на 60 км. Потом улетели, конечно. Но проспал их Валерик. Согласно уголовного кодекса, за это светило до 10 лет. А ведь хороший был солдат, спец неплохой, даже были отправлены документы на звание ефрейтора… Командир не стал выносить сор… Валерке набили морду, присвоили ефрейтора и закрыли в клубе до дембеля.

Он познакомил меня с творчеством малоизвестного тогда БГ, научил играть и петь песни «Битлз» и привил стойкое отвращение к творчеству Асадова.

Сейчас Валерка известный педагог — новатор, доктор наук.

Начал свою службу в нашей части майор Румынов с обыска в клубе. Проводил его лично, 8 часов. Перебрал и просмотрел на свет сотни негативов в поиске чего-нибудь запрещенного, а так как у меня был допуск для съемки суперсекретной техники (для отчетов в министерство), то искал майор любой кадр, за который можно зацепиться. Столь рьяный труд советского офицера увенчался успехом, на одной пленке оказался снимок нашей теплой компании в художественной мастерской, о ужас, с бутылкой шампанского на столе и плакатом «С Новым годом». С этим негативом и потрусил бравый майор к командованию. Сам он наказать меня не мог, устав не позволял.

Командование оценило столь страшное происшествие, но руководствовалось принципом: «Пьяным не пойман — хороший солдат!» Замполит был послан лесом с разрешением наказать своей властью (какой, интересно). Также командование рекомендовало майору не связываться с тертым дембелем, когда он тут без году неделя. Этот солдат может очень сильно подставить, полит работа держится на нем. Все допуски у него, а тебе они даже не положены.

Румынов сильно расстроился, но поначалу внял. На общем комсомольском собрании полка, которые проводил опять же я, не будучи ни избран, не назначен в секретари, мне вынесли строгий выговор с занесением. По приказу замполита. Солдаты ржали, молодые офицеры улыбались и делали ставки, кто кого, блатной офицер или 20-летний рядовой.

До дембеля оставалось всего 3 месяца и ввязываться в войну мне было совершенно не с руки.

Уже пару месяцев со мной в клубе работал молодой дагестанец из Нальчика, будущий сменщик. Как многие представители этих народов, был услужлив и сладкоречив. Очень хотел, как можно раньше сесть на мою должность и получить власть, стать незаменимым.

Написав домой, чтобы прислали побольше гашиша в посылке, он с поклоном вручил нам кирпичик и пару недель умилялся, как мы накурившись ржали и философствовали.

Потом написал грамотный донос о наркомании в клубе секретной воинской части, отнес его не командиру, а сразу в Особый отдел КГБ.

Меня вызвали аж в штаб дивизии. Убеленный сединами чекистский полковник спросил по доброму:

  • Сынок, слышал я анашу куришь…
  • Так точно, товарищ полковник, — вытянулся дрожа всеми поджилками.
  • О как, что и отпираться не будешь? — несказанно удивился он.
  • Если вы спрашиваете, значит все знаете…
  • Ай молодец! А кто принимал участие, небось не расколешься?
  • Никак нет, все фамилии назову.
  • Ох, ну ничего себе, да ты золото, а не солдат. И поставщика назовешь?
  • Так точно. Рядовой Дорсунов. В посылке из дома получил. Принес нам и угостил… Да и донос написал он, некому больше, так что нет мне смысла что-либо скрывать.
  • А чем же ты ему насолил так?
  • Ничем, должность мою хочет, сменщик он мой, сынок, так сказать. Был…
  • А что теперь не будет?
  • Если не посадите — нет.
  • Ну, сажать за что? Солдатня, дураки, какие вы наркоманы-то…да и нет в Советском Союзе официально наркомании… вам хоть понравилось?
  • Никак нет, водка лучше.
  • Вот то-то же. Хоть и нельзя мне этого говорить солдату, но и вправду, лучше бы бутылку распили, по-нашему это, по-русски. Ты солдат опытный, знаешь, что не пить нельзя, попадаться нельзя.
  • Так точно, товарищ полковник.
  • В общем, пиши обьяснительную и иди дослуживай. Ротик только прикрой, а чечена твоего мы на Кольский переведем, убьешь еще…

Замполит скрипел зубами, но куда ему связываться с Особым отделом.

В 1993 году, когда вовсю разваливалось старое КГБ и расформировывалась наша армия ПВО, знакомый офицер Особого отдела принес мне, тогда популярному журналисту, подарочек, папочку с моим досье.

  • Мы тут дела перебираем, что-то в топку, что-то передаем гражданской службе, вот наткнулся на твое. Ставь коньяк, писака, почитай, интересненько у тебя тут…
  • Ого, что это ты, генерал, страшную тайну раскрываешь. А вдруг узнает кто?
  • Да некому уже, да и генерал я — последние дни. Разогнал Ельцин всех. Вот думаю в политику пойти, а ты доброты не забудешь. Зачем тебе этот глупый след в архиве, никто ж не знает, как все дальше обернется…
  • В принципе логично. И что будем делать с этой папочкой?
  • А вот сейчас накатим и сожжем в умывальнике.
  • А может на память возьму?
  • Прости, вот этого уже нельзя. Засветится, поймут, кто вынес.
  • Дык я не буду светить…
  • Вот смотри, акула пера, видишь прямо на папке в углу буква В обведенная в кружок, знаешь что это?
  • Откуда? Какая-то служебная пометка…
  • Точно. Обозначает — «Не вербовать, трепло».

И каким же счастьем светились глаза майора Румынова, когда он, размахивая телеграммой, орал и требовал сдать всех фашистов в рядах Советской Армии.

  • «Графиня изменившимся лицом бежит пруду.» — немедленно расшифруй это вражеское сообщение.
  • Вы с ума сошли, товарищ майор. Это шутка, цитата из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, неужели не читали?
  • Молчать, скотина. Смирно! Ты сначала «Моральный кодекс строителя коммунизма» прочитай.
  • За два года наизусть выучил. Его с 10 заповедей христианства передрали…
  • @#$$%^^&!!! — забился в истерике Румынов.

На шум в кабинет зашел командир части.

  • Майор, что за крики?
  • Товарищ полковник, мною вскрыта профашистская организация в нашей части. Вот этот солдат ее руководитель. Мне из цензуры была передана перехваченая шифровка.
  • Еб!!! Ну ка дай сюда… Ну, текст знаком, а что за подпись странная, рядовой, докладывай?
  • Товарищ полковник, у меня завтра день рождения и мои друзья, вы их помните, полгода назад уволились, старшина Романов, сержант Тужилкин и ефрейтор Аяускас так решили поздравить меня. Подпись из их фамилий составлена.

Замполит шел ва банк:

  • Товарищ полковник, он все врет, я вынужден буду передать докладную через вашу голову. Это измена Родине…
  • Рядовой, пошел вон! — тихо произнес полковник Варварин.

Штаб у нас был хлипкий деревянный, двери в кабинеты вообще фанерные. Через минуту все офицеры брызнули из штаба на улицу. Полковник был страшен в гневе.

Хотя и на улице было прекрасно слышно:

  • Ты, говно малолетнее, научился хлебало открывать и врагов искать? А что ты еще можешь? Ты, майор, три месяца пытаешься утопить солдата, простого рядового, который тащит всю полит. работу. Твою работу. И ты, майор, коммунист, даже с этим справиться не смог. А сейчас ты, сука, пытаешься сказать, что в части, которой я 20 лет командую, засели фашисты? А, может, тебе пора наладить политработу на Новой Земле, где оружие не запирается? Как думаешь, через сколько дней ты получишь пулю в спину от такого солдата? В общем так, щенок, оформляй допуски на почту и кинобазу, делайте передачу мат. ценностей, солдата я увольняю, дальше ты сам будешь выполнять свои обязанности.
  • Но товарищ полковник, там обязанности с 5 утра до 11 вечера… да и не умею я этого ничего…
  • Восемнадцатилетний сопляк справлялся, и даже, смотрю, на книжки время оставалось, и целый майор справится. Кругом!

Меня демобилизовали через 2 недели.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

This site uses cookies to enhance your experience. By continuing to the site you accept their use. More info in our cookies policy.     ACCEPT